Продолжение дуализма

Продолжение дуализма

7 июля 2017

Михаил Лопатин и Стас Жицкий про бары

А л е к с а н д р И в а н о в и ч. Довольно хорошо у вас потолки расписаны: на свой или хозяйский счет?

И в а н П е т р о в и ч. Нет, ведь это казенная квартира.

А л е к с а н д р И в а н о в и ч. Очень, очень не дурно: корзиночка, лира, вокруг сухарики, бубны и барабан! очень, очень натурально!

Н.В. Гоголь. Утро делового человека

15 Kitchen+Bar

Стас: Если мне хочется (или не хочется, но нужно) оценивать интерьер, то первым делом я задираю голову и смотрю на потолок. Потому что потолок — самая не замечаемая публикой часть пространства (если не иметь в виду потолок какой-нибудь Сикстинской капеллы), и ежели интерьер выполнен не особенно старательно и дорого, то на потолке завсегда сэкономлено: никаких микеланджелов к его созданию не привлекают, а тупо оставляют висеть там толстые и пыльные трубы вентиляции, перемежая оные так называемыми точечными светильниками.

Толстые трубы висят и тут. Но. Эти трубы старательно и за очевидно немаленькие деньги покрашены с качеством, подходящим для, к примеру, автомобильного кузова — они ровненькие и блестят лаком. Вероятно, свежему воздуху одно буржуазное удовольствие курсировать по ним, а людям радостно их наблюдать. Вообще старательность тут видна во всех элементах и деталях, но не все они равнозначны и равноценны (зачем-то в голове всплыла терминология реновационных документов для жителей пятиэтажек, хоть эти несчастные люди сюда явно не ходят).

Пресловутая квадратного профиля черная трубка, которую, конечно, легко и приятно пилить болгаркой с фонтанами искр, а потом сваривать из нее все что угодно, никому потом не может подарить эстетического счастья. А этого неподарка тут много: из него наварили и перегородок, и барных полок (куда для пущей банализации подпустили еще и металлической сеточки). Зато на шикарную мраморную плиту для стойки совершенно не зря угрохали деньги, сопоставимые со стоимостью хрущобной однушки (вот дались мне эти хрущобы!) — если, конечно, мрамор там натурален.

Михаил: Дизайн сделан в самом страшном для гостя ключе. Очень старательно, но по всем фронтам мимо. По-сиротски, я бы даже сказал. Вообще всех дизайнеров интерьера можно разделить на две категории: тех, кто умеет работать с освещением, и тех, кто не умеет. Автор этого опуса не умеет вообще, никак и совсем, особенно в первом зале. Находиться там настолько неуютно, что лучше сидеть строго у бара и смотреть вперед, стараясь не замечать обильно приклеенных линеек (вот уж действительно полет мысли).

Стас: Но раз уж хрущобы мне дались, то давайте разовьем тему: тутошний посетитель какие-нибудь пятиэтажные Черемушки видел на картинках в интернете (или в нищем, но давно забытом детстве), а теперь он благостен, ухожен и живет, скорее всего, где-то неподалеку от данного заведения, в золотомильных кварталах, откуда ему удобно вечерком дойти элегантно обутыми ногами (хоть бы и в кеды, но не всякого бренда), отпустив своего водителя.

Его спутница одета красиво, недешево, но вольготно, не перенаряженно, она знает, что идет в недешевое место, где, однако, не будет хрустальных люстр и хрустальных же бокалов, а будет тщательно крашенная вентиляция, досочками обшитые стеночки, псевдограффити и псевдодемократично открытая кухня с выходящим оттуда для поцелуев с «друзьями» шефом.

Будет там еще и хумус за 680 рублей. Натереть три столовые ложки сколь угодно экзотического гороха, закамуфлировать их какими-то веточками, ягодками и армянским лавашом из супермаркета (даже если он не оттуда), добавить три прозрачных среза с копченого утиного тела — недостаточно. Очевидно, что в стоимость входит наведение лоска на трубы вентиляции. 

Михаил: Как понятно из названия, «Пятнашка» (как в народе называют бар) — это гибрид бара и ресторана. Ресторан обладает, прости оспади, концепцией. «15 Kitchen+Bar» — это продолжение шумного попап-проекта Door 19, куда шеф-поваров приглашали из заграницы ради нескольких ужинов. Местами было провально, но иногда прямо гениально. Тут решили провернуть этот фокус еще раз и приглашать поваров на месяц или даже два.

Большинство приглашенных поваров довольно убоги, а американец из «Eleven Madison Park» так вообще был отрекомендован своими пенатами как «хрен с горы». Оно, в общем, и понятно: какой нормальный повар вдруг все бросит и поедет на несколько месяцев готовить в Москву? Щекастенький мексиканец был еще ничего, но вот в последнее время что-то прямо караул. В итоге имеем хреновый хумус с ценником как у мяса.

Хочется только пожелать руководителям проекта уже прикрыть эту чехарду с поварами, найти одного хорошего и радовать всех дальше. Хороший у них, кстати, был. Теперь заправляет рестораном «LevelDva», что над «Угольком», зовут Илья Васильев.

Стас: Зато коктейль под номером 19 (они там все пронумерованы), заказанный мною с целью обогрева и избавления от промозглости погоды, по которой я прошел целых 50 метров от машины, явно стоил своих не помню сколько рублей. Бармен что-то поджигал в деревянной коробочке (какие-то пробки и травы), потом поставил туда стакан, коробочку закрыл и передал мне, не подозревавшему, что это и есть мой заказ. Пробочно-травяной дым достойно дополнил и без того гербаризированно-вермутизированный напиток.

Михаил: Сильное место в «Пятнашке» — это бар и люди в нем. А когда открывается веранда во дворе, в ресторан можно вообще не заходить. Команда в баре стабильная и свое место работы любит, что вообще один из главных заветов успешного бара. На навороченную коктейльную карту и прочие гей-подачи с дымом можно внимания не обращать и сразу начинать терзать кого-нибудь за стойкой на предмет хорошей истории. Парни с юмором, всегда что-нибудь расскажут и талантливо нальют между делом.

Strelka

Стас: Потолок тут отменный, уже без обнаженной вентиляции, а натуральное такое, искренне дорогостоящее art déco, которое сложно предположить в заурядном (хоть и милом) домике ХIX века, по моде XXI века украшенном снаружи какими-то дизайнерскими реечками да и вообще находящемся на территории креативно-образовательно-хипстерского притона, чуждого веяниям моды почти столетней давности. 

Не буду гуглить, когда тут был устроен бар, но явно ж не вчера; и за прошедшие годы эксплуатации, пролитые на диваны декалитры разнообразного спиртного, запинанную тысячами ног барную стойку, проерзанную тысячами задниц обивку стульев — за все это время интерьер не только не пришел в упадок (вероятно, будучи как-то обновляемым и починяемым), но, напротив, обзавелся благородной патиной старины, что ему очень идет. Он совершенно не выглядит модно и никогда из моды не выйдет (раз туда не входил).

Михаил: Да простят меня все, но я вообще считаю, что «Стрелка» — это самый красивый бар Москвы. До уровня дизайна которого еще никто так и не дотянулся.

Стас: Ощущает ли такие стилистические тонкости преобладающая публика — это вопрос. Если не учитывать владельца заведения (и много чего другого) Александра Мамута (который, подозреваю, ощущает), регулярно тут бывающего, то в баре сидят в основном творческие студенты (наверное, «Стрелки») в джинсах с заранее продранными коленками, довольно кислыми лицами и тупят в свои седьмые айфоны и миниайпады.

Откуда у них деньги на недешевый досуг — не знаю, ну так и образование стрелочное, поди, не дармовое, так что сидят они, вероятно, на карманные деньги, выдаваемые родителями в дополнение к взносам на учебу. Или на инвестиции в их «актуальные» стартапы, или на гонорары за их фрилансерье в чужих стартаперских «проектах». Да и фиг с ними, с их деньгами, но вот почему они все какие-то скучные? Почему не жгут?.. Пусть они бестолочи, бездельники и шалопаи — или наоборот, будущие гении архитектуры или какого-нибудь иного дизайна — но почему ж это племя младое настолько безрадостно?..

Михаил: Безусловно, по выходным жизнь в баре разгоняется, играет диджей, работает кондиционер и так далее. Но в основном тут тихо и спокойно, как и должно быть в гнезде хипстера. Летом, правда, вводится в эксплуатацию веранда, которая больше «Стрелки» раза так в три, но идеологически к материнскому бару отношения не имеет. На ней как раз будут толпиться экспаты, залетные бабы и прочий народ, который отстал от моды лет на пять. Еще есть обширный внутренний двор, который на радость «папе» (тут так уважительно называют сами-знаете-кого) сотрясают модные кинопоказы, а то и концерт Земфиры.

Стас: К стойке подходит мальчик двадцати с очень небольшим лет и требует торфяной сингл молт, заранее упреждая бармена, что «Laphroaig» предлагать ему не стоит: дескать, приелся. Тут бы хорошо ударить его тяжелым стулом по голове, дабы жизнь в баре стала как-то поэнергичней, наполнилась какими-то веселыми событиями, да вот только воспитание не позволяет. Поэтому мы мучаем бармена согревательной задачей, которую он довольно успешно решает, соорудив нам по горячему коктейлю под названием «Какое-то золото» из амаретто, цедры, миндаля и загадочных составляющих и предварительно осведомившись о наших предпочтениях (джин/ром/виски).

Вспоминая амаретто времен ранней перестройки, который тоннами продавался в каждом ларьке и являлся мерилом финансовой состоятельности потребителя (или просто его понтовости), мы идем в курилку. То есть в то место, которого нет в 90% баров, а тут есть! Более того, она тут теплая: это комнатка с креслами и стеклянной стеночкой, где можно максимально удобно отравлять свой организм, за что отдельное спасибо вышеуказанному владельцу. 

Михаил: Я делю бары на две категории: бары-зануды и бары-незануды. Надо написать уже трактат про это в какой-нибудь влиятельный глянцевый журнал, да все недосуг. Ничего криминального в таком разделении я не вижу. Есть спокойные бары, в которых можно тихо посидеть, поизучать дистилляты, поговорить с приятелем о том, почему от него ушла девушка (потому что он зануда), и так далее. Есть бары, в которых с порога, даже в будний день ощущается такой драйв, что так и тянет надраться во вторник вечером (хотя ничего не предвещало беды) и проклинать себя потом. Женщин больше во вторых, потому что зануд они не любят.

«Стрелка», при всех своих прелестях, — это добротный бар-зануда, в котором всегда приятно поторчать после чехарды встреч, без опасений запороть завтрашний рабочий день. И хотя я туда хожу с открытия и мои кудри там уже примелькались, меня до сих пор называют на «вы». А это показатель.

Saxon + Parole

Стас: Про интерьер бара сказать нечего вообще, что не плохо и не хорошо — в конце концов, люди ходят в бар не за тем, за чем они едут в царскосельский Екатерининский дворец, Версаль какой-нибудь или там Дворец дожей, а за тем, чтоб выпить и поесть. Поэтому венские полукресла, набившие тотальную оскомину тонкому ценителю, нетонкому ценителю ничего не набивают, и он с радостью умещает свою задницу на сиденье средней степени удобности. На стенах висят некие плохозапомнившиеся лошади с легким намеком на английскость (или я намека не понял), а скорым и оскорбительно коротким летом часть стен распахнется на улицу, и тогда на узком тротуаре закурят до поры скрывавшиеся в душных личных укрытиях любители табака…

 В зале сидят седые иностранцы в очочках и мягоньких свитерочках и приветливо общаются со своими неседыми красивыми спутницами, но о чем — не слышно, потому что музыка орет ушераздирающе. Зачем так поступать с потребительскими ушами — не очень понятно: здесь явно никто не станет в пьяном воодушевлении плясать на барной стойке, а для иных целей местная музыка ни фига не годится. «Безумных лет угасшее веселье мне тяжело, как смутное похмелье», — вспомнился мне тусовщик Пушкин...

Михаил: В защиту бара: музыка играет очень хорошая — Джонни Кэш, Guns N’ Roses — и практически никогда не выдвигается за 1999 год. Всегда можно попросить сделать потише.

Стас: Зато, перекрикнувшись с милой барвумен, мы получили феерический алкоопыт: нам было налито по рюмашке мексиканского сорокапятиградусного мескаля «Meteoro», а на закуску было предложено нечто категорически нетипичное — не задолбавший комплект «соль/лимон/лайм/лизни/кусни», а самолично барвумен замаринованный сладкий красный перец, вытащенный из банки длинным медицинским пинцетом. И этот боекомплект в состоянии примирить с любым интерьером, включая самый чудовищный, а с никаким — примиряет безоговорочно и мгновенно.

Михаил: А я вот опять за интерьер. Если у нас каждый «никакой» бар будет иметь такое убранство, то я даже не замечу отмену загранпаспортов, буде таковая случится.

Стас: Кстати, из бара можно унести с собой не только размытые воспоминания про выпивку (мы-то тоже в результате выпили отнюдь не по одному мескалю), но и банку с маринованными перцами и прочими овощами. 

В категории small talk саксонско-парольная барвумен получает наивысшую оценку. Искренняя заинтересованность в каждом, кто облокотился о твою стойку, — от последнего козла, который к тому же в задницу пьян (это не про нас), до глубочайшего и возвышенно-нетрезвого интеллектуала (а вот это мы). Такое невоспитуемое свойство человеческой натуры, его никакой коуч выдрессировать не в состоянии, оно либо есть, либо с рождения не выросло.

Михаил: Девушку зовут Екатерина Колчанова. И ей, безусловно, надо дать медаль.

Стас: Поговорили о тенденции наливания виски в неожиданные стаканы, о раскрытии ароматов в «тюльпанах» и винных фужерах — а вот, скажите, с кем еще можно поговорить на столь важную, но и столь же узкую тему?.. Явно ж не со «стрелочником» в рваных джинсиках…

Ну и крошечная «Маргарита», выпиваемая залпом для освежения утомленного мескалем туловища и туговато управляющего им мозга, — это то самое, что может заставить ночных путников отправиться в долгое путешествие длиной в сто метров до следующего бара.

Михаил: Добавить решительно нечего. «Саксон» (народ подсократил название) с первого дня открытия живее всех живых, и, видимо, таким останется навсегда. Ибо толковых мест про выпить на Патриках всегда не хватает.

Pinch 

Стас: А вот тут в пятницу вечером народу напихалось битком! Почему? Не знаю. Вероятно, какая-то полугласная конвенциональность велит людям стадно идти вечером в пятницу в один бар и не идти в другой. Но, может быть, тут бухло процентов на двадцать дешевле, не знаю (платил Михаил)... Нас поначалу не пустили даже за стойку, отправив до поры сидеть тоскливо возле кухни.

Интерьера за людьми не видно — явно кто-то что-то с ним делал, но его усилия оказались затолпленными настолько, что даже стула, на котором сидишь, толком разглядеть не получалось.

Михаил: Как уже, наверное, читатель догадался, в этот обзор так или иначе попали бары, в описании которых слово «дизайн» употребляется гордо и отличается от обычного бурчания типа «понаставили стульев, понавешали говна». За дизайн в «Pinch» отвечает Наталья Белоногова, которая в представлении не нуждается. Интерьер в баре действительно тесный, но при этом пронзительно-брутальный. А разглядывать табурет, на котором сидишь, — ну, это, знаете ли, не к создателям.

Стас: Когда нас допустили наконец к напиткам, я, как всегда, потребовал бодрящих смесей, и нам, вопреки одинаковости требования, намешали два принципиально разных коктейля. На недоумение ответили: «А мы вас давно заприметили, провели психонастроенческий анализ и все про вас поняли». Фокус, конечно, натренированный приемчик — но на кого-то явно произведет впечатление. Особенно на девушку, которых тут немыслимое множество.

Михаил: Ну, мою-то физиономию они уже давно заприметили. Абсолютно исторический факт: первый дринк в этом баре продали именно мне. Бар пережил не одну смену команд и сейчас кристаллизовался в отряд эрудированных и проверенных бойцов, которые не будут умничать за стойкой, а будут смешивать понятные классические и не очень коктейли. Но по плотным вечерам тут, безусловно, не до них. 

Стас: Девушки в этом месте были на отчетный период самые симпатичные и разнообразные: сложилось впечатление, что они как-то специально собираются здесь с целью обрести свое интимное счастье — то ли кратковременное, на одну ночь, то ли обустроиться в личном плане на более долгий период.

Нет, на притон разврата этот бар не похож — здесь явно не происходит монетизация вагинальных достоинств, здесь ищут приключений и светлого будущего. «Но почему именно здесь?» — спрашивал сам себя я чисто теоретически. И не находил ответа: механизмы распространения репутации мне неведомы. Ведь сюда ж приходят и мужчины, не менее одинокие (или не менее алчущие), — и, глотая индивидуально подходящий мне по интуитивно-психологическим параметрам коктейль, я лично наблюдал, как знакомятся мужской и женский столики, но ведь как-то эти столики сводит судьба, будучи, вероятно, заранее запрограммированной?..

Мне представилась горькая адженда мидл-сениор-менеджера в международной компании с дресс-кодом: смутное понимание того, что жизнь, сука, пошла куда-то не туда, вяло сформулированная ненависть к холеному начальнику в коротких узких брючках, который на пять лет тебя моложе, ожидание пятницы, созвон с подругой той же судьбы, переобувание в недолабутены в сортире после работы и надежда, что можно все изменить, если познакомиться с топ-менеджером из Сургута в золотых часах и с семьей, которая живет в Марбелье.

А топ-менеджер, которого затрахали топ-топ-менеджер в часах на десять тыщ дороже и жена — бывшая одноклассница, успевшая родить близнецов, которых теперь надо в школу пристраивать, и за дом надо вносить, и развестись в лом, а хочется новых чистых ощущений — не подарит он этой девушке ничего, кроме скучного перепихона, и они потом снова придут в этот «Pinch» и, возможно, сделают вид, что незнакомы. И вообще насрать, что они там пили и/или ели.

Но это потому, что они, бедные, скучны. А мы с Мишей — бодры и веселы, и еще неоднократно выйдет зайчик погулять.

Михаил: Кадреж в «Pinch» — как на катке времен СССР. То есть отменный. Столики стоят через 10 сантиметров друг от друга, так что проблем с коммуникацией не возникает. В общем и целом атмосферу Стас уловил довольно ловко. Если уж я начал сегодня разрубать материю на две категории, то можно и про местных девиц что-нибудь сказать. Их тут два типа: сложные и попроще.

 Сложные обычно поодиночке не ходят. Уверенно экипированы передовой бижутерией, стоимость которой всегда превышает хороший автомобиль. Как правило, все при каком-то неясно-доходном деле (замужем). Часто собираются компаниями от трех, и если и готовы на приключения, то скорее метафизически. То есть не готовы.

Барышни попроще сюда тоже иногда залетают, но на фоне каких-нибудь тяжеленных бус Mikimoto как-то тушуются и начинают более активно выпивать. Вот тут, собственно, и надо включаться в действие.

В следующей серии: lumberjack, beer happens, голова, кот шредингера. И юность.